Наконец, и чертям надоело терзать его. Они вновь понесли Ду Цзычуня по черному небу назад, к "Дворцу бесчисленных душ", и, бросив его у подножия лестницы, хором доложили царю Яньло:
- У этого грешника ничем слова не вырвешь.
Царь Яньло, нахмурив брови, погрузился в размышление и, как видно, надумав что-то, приказал одному из чертей:
- Отец и мать этого человека были ввергнуты в преисподнюю скотов. Живо, тащи их сюда!
Черт помчался верхом на ветре и в один миг исчез в небе преисподней. Но вдруг, подобно падучей звезде, опустился вновь перед "Дворцом бесчисленных душ", гоня перед собой двух скотов. Поглядел на них Ду Цзычунь - и кто может описать его испуг и изумление?
У этих двух жалких изможденных кляч были навеки незабвенные лица его покойных отца и матери.
- Ну, так зачем ты сидел на вершине горы Эмэйшань? Сознавайся сейчас же, не то плохо придется твоим родителям.
И все же, несмотря на эту страшную угрозу, Ду Цзычунь снова не дал ответа.
- Ах ты неблагодарный сын! Так, по-твоему, пускай мучают твоих родителей, лишь бы тебе самому было хорошо!
Царь Яньло завопил таким ужасным зыком, что "Дворец бесчисленных душ" поколебался до основания.
- Бейте их! Эй вы, черти! Бейте их, сдерите с этих кляч все мясо, перешибите им все кости.
Черти дружно ответили: "Мы повинуемся!" - схватили железные бичи и начали хлестать двух старых лошадей без всякой пощады и милосердия. Удары сыпались дождем со всех сторон. Бичи со свистом разрезали ветер, сдирая шкуры, ломая кости. А эти старые клячи, - его отец и мать, превращенные в скотов, - дергаясь всем телом от боли, с глазами, полными кровавых слез, испускали ржание, похожее на стоны. Не было сил глядеть на это...